Первоначальные опасения вокруг малого количества участников эксперимента по исламскому финансированию в четырех российских регионах – Татарстане, Чечне, Башкортостане и Дагестане – не оправдались. Сегодня этот показатель растет, а сам проект продлен до 2028 года. Внедрение партнерского финансирования в России обусловлено спросом со стороны мусульманского населения и поиском новых источников капитала на фоне санкционного давления. Кроме того, эта финансовая сфера обладает значительным общественно важным потенциалом, о чем ярко свидетельствует история банка «Мит-Гамр».
Исламские банки стали важным явлением мировых финансов за последние полвека. Их деятельность, в отличие от традиционных финансовых организаций, регулируется нормами шариата: запрет на проценты, неопределенность и «греховные» отрасли, а также обязательное разделение рисков и обеспечение сделок реальными активами. Ранние попытки исламского банкинга предпринимались в Пакистане и Малайзии в середине XX века, однако первым в мире подобным учреждением считается Исламский банк Дубая, начавший работу в 1970-х годах. Особое место в ряду пионеров занимают сберегательные кассы в небольшом египетском городке Мит-Гамр.
Уроженец Египта Ахмад ан-Наггар после выпуска из Каирского университета защитил в немецком Кёльне диссертацию об инвестициях. Работа в местном Kreissparkasse (в переводе с немецкого – «Районный сберегательный банк») вдохновила молодого экономиста. Его целью стала адаптация этого опыта к реалиям египетской провинции, где беднейшие слои населения – крестьяне, ремесленники и пролетариат – не имели доступа к банковским услугам. Основными препятствиями были не только бедность и отсутствие залогов, но и религиозные убеждения, запрещающие ссудный процент. Вскоре, а именно 25 июля 1963 года, отделение Местных сберегательных касс в Мит-Гамре начало свою работу.
Помимо финансовой интеграции, ан-Нагар стремился поддержать начинающих предпринимателей и привить культуру сбережения. Проект стал революционным: это был первый микрофинансовый институт, ориентированный на социальные задачи и учитывающий культурные особенности египтян. Ан-Наггар сознательно делал акцент на сбережениях, чтобы изменить экономическое поведение людей. В условиях, где царил фатализм из-за невозможности долгосрочного планирования, он стремился воспитать индивидуальную ответственность человека за свою судьбу. По словам экономиста, привычка к бережливости – это «метод формирования личности мусульманина». Серьезным препятствием стали традиции показного потребления – например, дорогие свадьбы, – заставлявшие людей тратить, а не копить.
В основе деятельности сберкасс лежали четыре ключевых принципа. Локальность: отделения направляли деньги в развитие своей же округи – туда, где жили и работали вкладчики. Универсальность: банк открывал двери всем, предлагая не только обычные сберегательные счета, но и инвестиционное партнерство, а также счет закята, священного долга каждого мусульманина. Но главное – полный отказ от процентов, запрещенных исламом. Вместо ростовщичества – беспроцентные ссуды и честное разделение прибылей. Наконец, социальная миссия: банк учреждался как институт развития снизу, по инициативе местных сообществ, а не государства. Сотрудники должны были не просто разбираться в финансах, но и понимать свою общественную роль.
Как уже отмечалось, ан-Наггар видел в сбережении метод формирования личности мусульманина, обладающего необходимыми исламу качествами: умеренностью, рассудительностью, предусмотрительностью, умением планировать будущее и разумно распоряжаться ресурсами. По мысли экономиста, изложенной в его трудах, сосредоточенность на сбережении, – это, по сути, прочный фундамент в построении исламского общества. Когда такое поведение становится привычкой и охватывает все больше людей, мусульманская община укрепляется, а число нуждающихся сокращается.
В России можно увидеть первые ростки социальной направленности эксперимента по исламскому финансированию. Например, халяльные дебетовые карты некоторых крупных отечественных банков не только исключают запрещенные финансовые операции, но и ограничивают любые сделки в греховных с точки зрения шариата сферах. То есть обладателю подобного счета не удастся купить алкоголь или сделать ставку в тотализаторе. Примечательно, что в декабре 2025 года на открытии в Казани первого в СНГ представительского центра Организации по бухгалтерскому учету и аудиту исламских финансовых учреждений (AAOIFI) было отмечено, что православие также осуждает выдачу денег в долг под проценты, что говорит о близости российских традиций.
Сберкассы в Мит-Гамре всего за три с половиной года превратились в настоящий финансовый институт: число их вкладчиков взлетело с 17,5 тысячи до 251 тысячи человек. Секрет таких результатов прост – люди возвращали кредиты не потому, что боялись потерять залог, а потому, что жили в тесном соседском сообществе, где все друг друга знали. В такой среде обмануть банк значило обмануть своих же. Этот опыт капитала с человеческим лицом не устарел и сегодня – он может вдохновить тех, кто ищет формулы этичных и по-настоящему социальных финансов.
Российский востоковед Ренат Беккин видит в истории «Мит-Гамра» важную закономерность: исламские финансы процветают только там, где есть политическая воля. Успех здесь зависит от заинтересованности государства куда больше, чем от чистой экономики. В России эту логику подтвердили на деле: эксперимент по исламскому банкингу не просто стартовал, а получил законодательную поддержку и продлен до 2028 года. У партнерских финансов в нашей стране есть будущее – и, как и «Мит-Гамр» в свое время, этот российский этап войдет в историю развития этических финансов.
ГСВ "Россия - Исламский мир"
Фото: Nattanan Kanchanaprat/Pixabay
