Венесуэла – государство на севере Южной Америки – переживает затяжной кризис с 2013 года. К глубокому экономическому упадку Боливарианской Республики (официальное название страны отражает культ Симона Боливара – освободителя испанских колоний на континенте) сегодня грозит присоединиться и политическая неопределенность, наступившая после незаконного похищения президента Николаса Мадуро США. В этих условиях малочисленная мусульманская община страны демонстрирует удивительную стойкость.
Исторически присутствие мусульман в Латинской Америке прослеживается со времен колонизации, когда на континент попадали мавры и мориски с Пиренейского полуострова. Формирование же организованных общин связано с более поздними волнами иммиграции. Точное количество мусульман в Венесуэле, по разным источникам, варьируется от 100 до 200 тысяч человек. В основном это потомки арабских иммигрантов из Ливана, Сирии и Палестины, а также небольшое число новообращенных. Большинство – сунниты.
Мусульмане проживают преимущественно в Каракасе, шумной и разнообразной столице; во втором по величине Маракайбо, нефтяном центре запада; в Валенсии, одном из ключевых промышленных центров страны; и в Пунто-Фихо, где находится огромный Парагуанский нефтеперерабатывающий комплекс. Отношения между государством и мусульманской общиной традиционно строятся на принципах конституционного признания свободы вероисповедания.
Президент Венесуэлы Николас Мадуро последовательно демонстрировал публичное уважение к умме, позиционируя ее как важную часть плюралистического общества. Его регулярные поздравления с религиозными праздниками, посещение мусульманских мероприятий и заявления, подобные словам о «чести» жить вместе в мире, формируют официальный нарратив признания. Символическое внимание иногда усиливалось личными жестами, такими как намеки на возможное обращение в ислам – в 2019 году об этом, в частности, говорил министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу.
Подобная внутренняя риторика тесно связана с внешнеполитической стратегией, начатой еще при Уго Чавесе. Активное сближение с мусульманским миром, особенно с Ираном, служило целям создания противовеса влиянию США. Побочным, но значимым эффектом этого курса стало укрепление позиций и повышение роли шиитской части мусульманской общины Венесуэлы, представленной исламским центром Имама аль-Хади в Каракасе. Однако публичное почтение и геополитические альянсы не снимают с рядовых мусульман тяжелейшего бремени гиперинфляции и дефицита базовых товаров.
Преодолевать тяготы позволяет институциональная организованность венесуэльской уммы. В Каракасе действует исламский культурный центр (Centro Islámico de Venezuela), включающий мечеть шейха Ибрагима Аль-Ибрагима (одну из крупнейших в Латинской Америке), библиотеку и образовательные учреждения. По всей стране небольшие центры, от Маракайбо до Валенсии, предоставляют свои скромные, но столь необходимые услуги в сфере образования и социальной поддержки, координируя медицинскую помощь и распределяя продуктовые наборы среди наиболее пострадавших от кризиса семей.
Тем не менее, в результате экономического коллапса мусульманская община переживает исход. Семьи, движимые необходимостью, уезжают в соседние Колумбию и Бразилию, а также в Чили, США и Испанию в поисках стабильности и возможностей. Отток носит волнообразный характер, но общая тенденция к сокращению общины неоспорима. Мечети и исламские центры теряют прихожан, учителей и молодых лидеров, что ставит под угрозу религиозное образование и преемственность традиций. С отъездом владельцев бизнесов закрываются магазины и предприятия, которые десятилетиями финансировали мечети и создавали рабочие места.
Вера помогает выстоять тем, кто остался. Мечети – не только места для молитвы, но и центры взаимопомощи, образования и диалога между конфессиями. Мусульмане активно участвуют в социальной жизни, стремятся к интеграции и уважают местную культуру. Женщины свободно носят хиджаб, что стало символом религиозного разнообразия государства. В трудные времена все больше венесуэльцев обращаются к исламу ради духовной опоры, смысла, порядка и крепкого сообщества.
В середине января 2026 года исполняющая обязанности президента страны Делси Родригес объявила, что Венесуэла впервые в своей истории заключила контракт на экспорт сжиженного газа. Вся валютная выручка будет направляться через Центральный банк на поддержку национальной валюты. Часть средств поступит в суверенные фонды для соцзащиты, а остальные доходы пойдут на инвестиции в инфраструктуру и общественные услуги, что призвано стать двигателем для возрождения и долгосрочного развития экономики Боливарианской Республики.
В случае благоприятного сценария, связанного с ослаблением санкций США или оформлением новых региональных соглашений, Венесуэла может вступить в осторожную фазу восстановления. В этом контексте существующие мечети и исламские центры, уже привыкшие действовать как площадки взаимопомощи в худшие годы, могли бы превратиться в более широкие общественные опоры. Безусловно одно: в конечном счете судьба уммы Венесуэлы будет зависеть не только от экономики или геополитики. На нее повлияют сами мусульмане благодаря силе веры, крепости единства и духовному росту.
ГСВ "Россия - Исламский мир"
Фото: Matthias Mullie\Unsplash
