Любая война заканчивается миром, так же как и любой конфликт, каким бы сложным он ни был по количеству участников, масштабам или идеологическому характеру, в конечном итоге сводится к противостоянию двух сторон. В Первую мировую войну на полях сражений сошлись Антанта и Тройственный союз, а во Второй мировой – «коричневая чума» в лице фашистов и союзники, известные как Антигитлеровская коалиция. Конфликт на Ближнем Востоке, который уже называют одним из фронтов Третьей мировой войны, подогреваемый агрессией мирового финансового гегемона, на первый взгляд явно демонстрирует дихотомию, присущую любому противостоянию. Однако при ближайшем рассмотрении раскрывается множество нюансов, поразмыслить над которыми более детально возможно благодаря мнениям ближневосточных публицистов из международных изданий.
Сара Чехаб из арабского «The National», рассуждая о ракетных и беспилотных атаках Ирана на Объединенные Арабские Эмираты, также фиксирует разделение на два лагеря, но не воинствующих, а скорее противоположных в мировоззрении. Обстрелы укрепили международные позиции ОАЭ. Несмотря на удары, аэропорты и порты работают, финансовые рынки активны, а страна продолжает расширять экономические соглашения. За два десятилетия ОАЭ организовали систему обороны, позволяющую достигать высокие показатели перехвата. Стратегия Ирана строится на принуждении и дестабилизации, ответ Эмиратов – на устойчивости и стратегическом партнерстве.
Близкую к поэзии метафору приводит публицист из арабского «Asharq Al-Awsat» Юсеф Аль-Дейни. По его мнению, конфликт в узком коридоре Ормузского пролива – это столкновение трех кризисов: географического, идеологического и правового. Иран и Израиль, каждый по-своему, «душат» классическую государственность идеологическими проектами. Операции против Ирана не имеют четкой юридической базы. На этом фоне Саудовская Аравия придерживается принципа государственности: деэскалация, уважение международного права и отказ от импульсивных действий.
Его коллега Абдулрахман Аль-Рашед задается вопросом: возможен ли вывод войск США? Дональд Трамп мог бы сделать это и оставить страны Персидского залива, но сейчас критического давления на него нет. Американского президента поддерживают практически все сторонники «Make America Great Again». Однако если конфликт затянется, прагматик Трамп может повторить сценарии Вьетнама или Афганистана. Пока же он стремится к победе: военный потенциал Ирана значительно ослаблен. Страны Персидского залива не участвуют в войне и придерживаются сдержанной позиции, имея Пекинское соглашение с Ираном.
Совершенно точно не собираются выводить свои войска из Ливана израильские военные – здесь, по всем признакам и имеющимся данным вспыхивает «новый пожар», беспрецедентный для последних лет. Хазем Сагие из арабского «Asharq Al-Awsat» отмечает, что ливанцы обращаются к историческим параллелям: разделам Польши, нейтралитету Бельгии, судьбе Мелоса в описании Фукидида. Слабость Ливана – не только внутренняя проблема, но и результат политики сильных игроков. Война парадоксальна: даже если прекратится американо-израильско-иранский конфликт, война в Ливане продолжится. Искоренение сложившейся ливанской государственности ведет к деспотизму, реформы иллюзорны, а любая попытка выйти из войны грозит расколом армии. Сегодня баланс сил исчез, Ливан лишился поддержки мира, а Вашингтон поглощен своей войной с Ираном.
Коллега публициста Худа аль-Хусейни предполагает, что Израиль готовит широкомасштабную наземную операцию до окраин Тира и реки Касимия. Параллельная ось наступления идет от горы Хермон к западному Бекаа, чтобы отрезать Южный Ливан. Цель – контроль над пространством от юга Литани до пограничного перехода Маснаа. Одновременно Сирия наращивает войска на границе, а Израиль установил морской кордон и сохраняет полное превосходство в воздухе. «Хезболла» обещает тяжелые бои, но главная угроза – послевоенное навязывание Ливану новых политических условий. Готовится изменение стратегического ландшафта всего восточного Средиземноморья.
Ливан мог избежать этого момента, но упустил время, считает Рами Киван из «The National». После прекращения огня в ноябре 2024 года международное сообщество ждало разоружения «Хезболлы», но президентство сделало ставку на «спокойный диалог». Расчет оказался ошибочным. Государство без монополии на силу не может вести переговоры. Теперь только США способны навязать урегулирование. Дипломатия Трампа нетрадиционна, но прагматична, а Ливан связан с его администрацией через влиятельных ливанско-американских деятелей. Это последний шанс страны избежать катастрофы.
В другом материале Рами Киван выражает мнение, что назначение Мишеля Иссы – близкого друга Трампа – послом в Бейруте стало исключительным сигналом. США видят в Ливане общие ценности, но руководство страны действовало вслепую. Теперь окно для выгодного соглашения сужается. Единственная жизнеспособная стратегия – радикальная ясность: заявить о невмешательстве в противостояние с Израилем и разорвать связи с Ираном. Шаги рискованны, но альтернатива – распад и потеря территорий. Ливанский президент Джозеф Аун должен позвонить Трампу и попросить о трехсторонних переговорах с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху. История редко дает второй шанс.
В свою очередь, Джозеф Массад из ливанского «Al-Akhbar» называет войну против Ирана совместным американо-израильским имперским наступлением. Утверждение о том, что Нетаньяху «втянул» Трампа в войну, затуманивает реальные интересы: американских производителей оружия и энергетических корпораций, которые получают выгоду от войны, используя Израиль как региональный инструмент. По мнению публициста, если тяжелые издержки настоящего конфликта не убедили арабские режимы, что союз с Вашингтоном и Тель-Авивом – реальная угроза их безопасности, ничто другое не изменит их позицию.
Внешняя дихотомия американо-иранского конфликта распадается на множество сюжетов: стратегическое переформатирование Персидского залива; отстаивание принципов государственности; прагматичный расчет, который может обернуться победой или поражением. Слабость Ливана делает страну заложницей чужих стратегий, упущенного времени и последних шансов. Звучит и острое предостережение: режимы, связавшие свою безопасность с гегемоном, рискуют оказаться разменной монетой в чужой игре.
ГСВ "Россия - Исламский мир"
Фото: ErikaWittlieb/Pixabay
