Политическая география «ДАИШ»: экспансия как стратегия выживания. Статья Григория Лукьянова

29 августа

2019 год оказался знаковым для международной террористической организации «ДАИШ» (ИГИЛ - признанная в России запрещённой - прим. ред., здесь и далее по тексту используется арабское обозначение «ДАИШ»), сумевшей продемонстрировать готовность меняться в стремлении выжить после военных поражений в Сирии и Ираке. Несмотря на полную утрату захваченной в 2013-2014 годах территории, главного конкурентного преимущества «ДАИШ» перед «Аль-Каидой» (запрещённая в России террористическая организация - прим. ред.), позволившего говорить о террористической организации как о носителе «альтернативной государственности» и потому привлекшего в его ряды тысячи сторонников со всего мира, говорить о полном поражении и неизбежной гибели самопровозглашенного халифата не приходится.

 

Расширение географии присутствия и экспансия далеко за пределы разрушенных войной арабских государств Западной Азии стало важной составляющей стратегии выживания «ДАИШ».

 

Политическая география «ДАИШ»: экспансия как стратегия выживания. Статья Григория Лукьянова

Одна из пропагандистских карт «ДАИШ» - показаны территории, которые должны оказаться под властью террористов / CC BY-SA 4.0

 

Когда в 2014 году официальный представитель «ДАИШ» Абу Мухаммад аль-Аднани объявил о создании нескольких вилайатов (провинций) самопровозглашенного халифата за пределами арабского Машрика, мало кто предполагал, что эти суррогаты смогут функционировать самостоятельно, учитывая их удаленность от «ядра» халифата и то, сколько уникальных условий и факторов единовременно сложилось воедино в Ираке и Сирии, чтобы именно здесь стало возможным возникновение феномена «ДАИШ». Тем не менее, в последующие пять лет сразу несколько региональных отделений продемонстрировали свою высокую жизнестойкость и способность к развитию. Они не только успешно пережили упадок материнской организации в Машрике, но сумели обрести и продемонстрировать на деле определенную политическую автономию и экономическую самодостаточность, заметно усилились в военном, политическом и экономическом отношении.

 

Наибольших успехов на этом поприще добился вилайат Хорасан, предъявлявший претензии на территории Афганистана и государств Центральной Азии. Успешно воспользовавшись смертью лидера талибов («Талибан» - запрещённая в России террористическая организация - прим. ред.) муллы Омара в 2013 году и последовавшей за ней смутой в рядах крупнейшего радикального движения Афганистана и Пакистана, «ДАИШ» сделало ставку на молодых и амбициозных полевых командиров, недостаточно сильных для участия в реальной борьбе за власть и ресурсы внутри «Талибана», а также крайних радикалов, непримиримых противников любых переговоров с правительством, и непуштунских союзников талибов (узбеков, уйгуров). За 5 лет афганские поборники «ДАИШ» захватили и отстояли свою долю в региональной системе наркобизнеса, получив тем самым возможность обеспечить себя стабильным доходом и поддержкой. Прочная экономическая база дала возможность вилайату Хорасан не ограничиваться лишь террористическими атаками с использованием одиночек или групп смертников, но также оснащать и содержать вооруженные отряды, способные сражаться на равных с регулярно армией Исламской Республики Афганистан, захватывать и удерживать значительные территории.

 

Политическая география «ДАИШ»: экспансия как стратегия выживания. Статья Григория Лукьянова

Захваченные правительственными войсками Афганистана бойцы «ДАИШ» / Mirwais Bezhan (VOA), Public Domain

 

В 2019 году вилайат вышел на принципиально иной уровень организации и превратился в зонтичную структуру, координирующую и поддерживающую деятельность новых провинций «ДАИШ», не только в Афганистане, но также в Иране и Южной Азии: вилайаты Хинд (Индия), Кашмир, Пакистан, Бенгалия (Бангладеш) и Сейлани (Шри-Ланка). Усиление индо-пакистанского противостояния в Кашмире позволило «ДАИШ» нарастить свое влияние в приграничных районах двух ядерных держав, аккумулируя поддержку местных радикальных группировок и провоцируя новую волну межконфессионального насилия.

 

Серия громких террористических атак на Шри-Ланке, крупнейшая со времен закончившейся 10 лет назад гражданской войны, стала поворотным событием, запустившим обновление клятв верности Абу-Бакру аль-Багдади по всему миру.

 

Заявления старых (т.е. существовавшие с 2014-2015 гг.) и новых вилайатов, распространенные с помощью информационных каналов «ДАИШ» весной и летом 2019 г., продемонстрировали заметное расширение самопровозглашенного халифата на восток за счет мусульманских регионов Южной и Юго-Восточной Азии, а также на юг – в Африке Южнее Сахары.

 

Колоссальный и еще толком не использованный потенциал роста поддержки «ДАИШ» сохраняется в островной части Юго-Восточной Азии - в Малайзии, Индонезии, Таиланде и на Филиппинах. Здесь местные ячейки «ДАИШ» объединяют не только неопытных активистов, но также и профессиональных «партизан» обладающих опытом десятилетий вооруженной борьбы за права и независимость местных мусульманских сообществ (как, например, в Таиланде и на Филиппинах). Именно на Филиппинах, несмотря на провал попытки захвата города Марави в 2017 г., не ставшего филиппинским Мосулом, сторонники «ДАИШ» в 2019 году объявили о создании вилайата Восточная Азия.

 

В 2015 году в качестве вилайата Западная Африка в состав «ДАИШ» вошло нигерийское движение «Боко Харам» (запрещённая в России организация - прим. ред.), признанное одной из наиболее опасных террористических группировок мира. Определенные успехи федерального правительства по вытеснению боевиков этой организации с территории Нигерии и раскол среди её руководителей в 2017-2018 годах несколько ослабили её позиции в самой Нигерии, но «ДАИШ» продолжает вести активные боевые действия и совершать теракты в стране и на сопредельных территориях. В 2019 году вилайат Западная Африка включил в сферу своей ответственности территории вилайата Великая Сахара в границах современных государств Мали, Буркина-Фасо и Нигер. Тогда же стало известно о создании вилайата Центральная Африка, охватившего группы экстремистов в Демократической Республике Конго, Центральной Африканской Республике и даже Мозамбике.

 

Политическая география «ДАИШ»: экспансия как стратегия выживания. Статья Григория Лукьянова

Максимальное территориальное расширение «Боко Харам» отмечено серым цветом / Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0

 

 

Такие зонтичные региональные объединения «ДАИШ», как вилайаты Хорасан, Восточная Азия, Западная и Центральная Африка, во многом повторяют опыт «Аль-Каиды», создававшей подобны региональные сети в начале 2000-х гг. В этом отношении продолжающаяся экспансия «ДАИШ» неотвратимо ведет либо к усилению конфронтации между «ДАИШ» и «Аль-Каидой», либо к конвергенции и слиянию двух террористических организаций.

 

На этом фоне не менее важное значение играют небольшие локальные вилайаты в зонах неразрешенных вооруженных конфликтов, подпитывающих их и дающих возможность существовать практически автономно. Полной экономической и политической самодостаточностью отличается вилайат Синай, в течение нескольких лет успешно дестабилизировавший ситуацию на одноименном полуострове и эффективно противодействующий вооруженным силам Египта. Союз с племенами бедуинов и контроль над трансграничной торговлей позволил боевым отрядам «ДАИШ» обеспечить себя всем необходимым и продолжать борьбу. Непрекращающиеся вооруженные конфликты, порождающие новые социальные расколы, усиливающие экономическое неравенство и господство теневой экономики, продолжают создавать благоприятные условия для вилайатов Барка, Тарабулус, Феззан (Ливия), Йемен, Сомали.

 

Лишившись прямого военного и политического контроля над территорией и населением, тем не менее, не были полностью разгромлены и не отказались от борьбы вилайаты халифата в Ираке и Сирии. Уйдя в подполье, они по-прежнему аккумулируют значительные финансовые и организационные ресурсы, сохраняют определенный военный и значительный диверсионно-террористический потенциал. Особенно в Ираке, где союзниками «ДАИШ» остаются многие ветераны и лидеры разгромленной в 2000-х годах партии БААС. На бывших землях халифата продолжительная политика репрессий шиитских ополчений Хашд аш-Шааби по отношению к местным жителям, принявшим власть Абу-Бакра аль-Багдади, не способствует полноценной реинтеграции последних в процесс постконфликтного восстановления общества, отчего сунниты Ирака продолжают оставаться источником подпитки «ДАИШ» людьми. В Сирии кочующие отряды «ДАИШ», действующие против правительственных войск и оппозиционных отрядов СДС по всей Сирийской пустыне и всему региону аль-Джазира, остаются пережитком былой военной мощи халифата и со всей очевидностью вскоре повторят опыт Ирака, будучи уничтоженными или скрывшись в подполье. 

 

Политическая география «ДАИШ»: экспансия как стратегия выживания. Статья Григория Лукьянова

Абу Бакр аль-Багдади в лагере Кэмп-Букка в 2004 году / U.S Army, Public Domain

 

Результаты экспансии «ДАИШ» в Азии и Африке, превратившейся из информационно-пропагандистского приема в стратегию выживания после военно-политического поражения в Сирии и Ираке, значительно превзошли самые смелые ожидания даже самих его руководителей, вряд ли мысливших категориями вне сиро-иракского контекста. Сегодня в условиях кризиса «ДАИШ» становится все меньше региональной и все больше глобальной угрозой благодаря своему реальному, а не мифическому распространению и укоренению в самых разных регионах мира.

 

Вслед за распространением идеологии началось и организационное расширение, дающее террористической организации новые возможности, но также и сулящие определенные риски. На этом пути ИГ все больше становится похоже на своего предшественника и главного конкурента – организацию «Аль-Каида». Уже сейчас очевидно, что основные направления экспансии «ДАИШ» проходят по проторенным «Аль-Каидой» путям и на местах степень сотрудничества и взаимопроникновения двух структур последовательно растет. Поскольку стремительный рост ведет к неизбежной смене руководства внутри «ДАИШ», растет вероятность окончательного затухания конфликта между двумя организациями, после чего их конвергенция и слияние станут неизбежны.

 

 

Григорий Лукьянов - старший преподаватель Департамента политики и управления Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, эксперт Российского совета по международным делам

 

Фото: Levi Clancy on Unsplash